Улучшение агрокультуры и агротехники крестьянских хозяйств
В XIX в. Урал, как и Российская империя в целом, оставался преимущественно крестьянским краем. Сельское хозяйство и крестьянство были тесно связаны с горнозаводской промышленностью. Горные заводы предоставляли работу нуждающимся крестьянам. Своего хлеба в горнозаводских уездах не хватало, и поэтому часть его завозили из других уездов. Так, по расчетам Н. С. Попова, в начале XIX в. на годовое продовольствие населения Пермской губернии было необходимо 28 881 тыс. четвертей хлеба. Свои поля давали только 800 тыс. четвертей, и часть хлеба приходилось завозить из соседних губерний.
Для Урала характерно обилие лесов. Лесная площадь преобладала в большинстве уездов. В основном леса находились в собственности казны и частных владельцев. Расчистка леса давала возможность расширить площадь обрабатываемой земли.
По отношению ко всей площади губерний пашня составляла в 1859 г. в Пермской – 9,7 %, в Вятской – 24 %, в Оренбургской – 5,6 %. Оренбургская губерния в первой половине XIX в. оставалась еще малоосвоенной и сравнительно малонаселенной.
Таким образом, во всех губерниях края был значительный резерв не вовлеченных в хозяйственный оборот земель. Тем не менее норма крестьянского надела на Урале по сравнению с центральными губерниями российской империи была относительно высокой. В Пермской губернии в середине XIX в. средний крестьянский надел составлял 7 десятин, в Вятской – 7,5 десятины, в Оренбургской – 9–10 десятин.
Ассортимент земледельческих культур на протяжении первой половины XIX в. был в общем стабилен. Преобладали рожь, овес, гречиха и ячмень. В небольшом количестве выращивали лен и коноплю. В Оренбургской губернии ввиду благоприятных природно-климатических условий значительное распространение получила пшеница. В середине века во всех губерниях Урала заметно увеличилось выращивание картофеля.
Господствующей системой севооборота по-прежнему оставалось трехполье. Наряду с ним в малонаселенных лесных уездах Вятской и Пермской губерний применялись подсека и перелог, а в степных районах Оренбургской губернии встречалось переложное землепользование.
Суровые природно-климатические условия, малоплодородные почвы ряда уездов Урала, примитивные сельскохозяйственные орудия являлись причинами сравнительно невысокой
урожайности хлебов. В Вятской губернии средний урожай составлял в 1800–1840-е гг. сам-2,8–3,4; а в 1850–1860-е гг. сам-3,2–3,6. В Пермской губернии в 1840–1850 гг. урожайность составляла сам-3–3,5.
Наряду с земледелием уральские крестьяне занимались животноводством. Так, средние показатели по обеспеченности лошадьми и скотом на Урале в середине XIX в. были несколько выше общероссийских. Усилиями пермских крестьян была выведена порода выносливых и крепких лошадей, так называемых обвинок. Вятские крестьяне вывели пригодную для гужевого транспорта вятскую породу лошадей.
Кроме того, в Пермской и Вятской губерниях вблизи заводских центров и городов развивалось огородничество. Важной хозяйственной статьей населения ряда уездов Оренбургской губернии являлось бахчеводство. Во всех уральских губерниях были развиты пчеловодство, охота и рыболовство.
Широкое развитие в крае получили крестьянские домашние промыслы и ремесло, это было связано в том числе и с кризисом горнозаводской промышленности. Особую известность приобрела Дымковская слобода как центр производства кустарных глиняных и деревянных изделий.
В середине века наблюдался рост товарности крестьянского хлеба, так как помещиков в крае было мало. Особенно много хлеба продавали государственные крестьяне черноземных уездов. Например, в 1843–1850 гг. государственные крестьяне Шадринского и Камышловского уездов Пермской губернии ежегодно продавали до 1,16 млн четвертей зерна, что составляло около 23 % валового сбора. В Вятской губернии в продажу поступало 1,7 млн четвертей зерна, то есть 2 % валового сбора. Оренбургская губерния также располагала значительными хлебными излишками, но удаленность от потреблявших районов и отсутствие удобных путей сообщения ограничивали хлебный вывоз.
Отмена крепостного права в 1861 г. явилась крупнейшим событием, переломным моментом в отечественной истории, который положил начало новому этапу в исторических судьбах российского, в том числе уральского крестьянства. Она способствовала модернизации страны, то есть переходу от традиционного к индустриальному обществу.
19 февраля 1861 г. бывшие помещичьи крестьяне получили личную свободу и право выкупить душевой надел. 26 июня 1863 г. было утверждено «Положение о крестьянах, водворенных на землях имений государевых, дворцовых и удельных», в котором определялся порядок наделения их землей, проведения выкупной операции и организации сельского и волостного управления (по аналогии с государственными и бывшими помещичьими крестьянами).
По сравнению с помещичьими крестьянами удельные получали некоторые преимущества. В их распоряжение передавались находившиеся у них тяглые и запасные земли, исключалось также наделение их дарственными землями. В 1866 г. была проведена реформа государственных крестьян, по которой определялись размеры их наделов и повинности. Земельные наделы государственных крестьян значительно превосходили наделы помещичьих и удельных крестьян, выкупные платежи у них были меньше, и они получили, по сравнению с помещичьими и удельными крестьянами, гораздо большую экономическую самостоятельность.
В результате реформ 1860-х гг. все категории крестьян консолидировались в единое сословие «свободных сельских обывателей» и постепенно стали утрачивать сословные черты.
Правда, правительство намеренно затягивало этот процесс, поддерживая сословные признаки крестьян и патриархальность деревни.
14 мая 1863 г. была проведена реформа, касающаяся башкир и их припущенников. Собственно башкиры подразделялись на вотчинников и припущенников. Башкиры-вотчинники – это коренные жители Урала, получившие от царского правительства при добровольном присоединении Башкирии к российскому государству вотчинное право на принадлежавшие им земли.
Припущенники – это пришлые татарские, чувашские, марийские, мордовские, удмуртские и русские крестьяне, поселившиеся на башкирских землях в разное время, а также башкиры, потерявшие вотчинное право на землю. По десятой ревизии, проведенной в 1858 г., башкир-вотчинников насчитывалось на Урале 203 659 душ мужского пола, в том числе в Уфимской губернии – 104 372 душ, Оренбургской – 86 866 душ, Пермской – 5 651 душ, Вятской – 1 650 душ мужского пола. Башкир-припущенников числилось всего 268 785 душ мужского пола, из них 226 532 – в Уфимской губернии, 20 636 – в Оренбургской, 21 617 – в Пермской, Вятской и Самарской.
Башкиро-мещерякское войско упразднялось, а башкиры и мещеряки становились податным сословием и уравнивались в гражданских правах со «свободными сельскими обывателями».
Они, как и крестьяне, могли владеть землей, заниматься торговлей, промыслами, переходить в другие сословия. В 1865 г. была отменена кантонная система, и управление башкирами было передано из военного в гражданское общество. Кроме того, в башкирских селениях создавалось управление, аналогичное органам управления, установленным в крестьянской деревне.
Одновременно с реформой 19 февраля 1861 г. были утверждены «Дополнительные правила о приписных к частным горным заводам людях ведомства Министерства финансов»,
на основе которых отменялось крепостное право на частных (вотчинных и посессионных) горных заводах и промыслах.
Позднее, 8 марта 1861 г., было издано «Положение о горнозаводском населении казенных горных заводов ведомства Министерства финансов», согласно которому отменялось крепостное право на казенных заводах. Согласно этим законам, горнозаводское население получило личную свободу и освобождалось от обязательных работ на заводах и промыслах.
Таким образом, горнозаводские крестьяне становились «свободными сельскими обывателями» и уравнивались в правах с другими категориями крестьян. Мастеровые, в отличие от сельских работников, получали льготы (освобождались от рекрутчины, если оставались на заводе, получали усадебную землю, выгоны (по 200 кв. сажен) и покосы (по 1 десятине на душу) без выкупа).
Статистика численности разрядов крестьян на Урале довольно путанная. Это объясняется наличием нескольких групп, связанных с сельским хозяйством и горнозаводской промышленностью, а также тем, что к числу крестьян некоторые статистики XIX в. причисляли и мастеровых. Основания для этого были, так как на вотчинных заводах мастеровые часто (вплоть до отмены крепостного права) формировались из крестьян.
В разряд государственных крестьян были отнесены татары, марийцы, удмурты, манси, тептяри и бобыли.
К помещичьим крестьянам принадлежали некоторые коми-пермяки (Оханского и Осинского уездов). Разряды крестьян и национальный состав населения Урала были связаны условиями исторического происхождения и вхождения нерусских народов в состав Российского государства. Так, башкиры до начала 60-х гг. XIX в. не входили ни в один из разрядов крестьян. Они составляли особую категорию – башкиро-мещерякское войско.
В пореформенный период на Урале происходила дальнейшая экономическая специализация районов, росла связь различных категорий крестьян с рынком, развивались отхожие
промыслы, более интенсивно стали распахиваться земли, площади посевов стремительно увеличивались, особенно в Оренбургской и Уфимской губерниях (она выделилась из Оренбургской в 1866 г.). Хлебные валовые сборы в 60-е гг. XIX в. колебались на Урале от 20,5 до 30,6 млн пудов; в 70-е гг. – от 13,2 до 31,3 млн пудов в Оренбургской губернии и, соответственно, от 23,3 до 58,2 млн пудов в Уфимской губернии.
Так, за сорок пореформенных лет (1861–1900 гг.) площадь посева только в Пермской губернии увеличилась на 12 % (308,3 тыс. десятин). Площадь пахотной земли возрастала главным образом за счет расчистки леса и превращения лугов и целинных земель в пашни. По имеющимся данным за пятилетие (1883–1887 гг.) избыток четырех главных хлебов, за вычетом потребления, ежегодно составлял в губернии 1,5 млн пудов. Это свидетельствовало о превращении Пермской губернии в один из крупных районов товарного зернового хозяйства. В 60–90-е гг. XIX в. большое количество хлеба в зерне и муке продавалось на ярмарках и вывозилось за пределы региона, особенно на Печору. При удовлетворительном урожае жители Пермской губернии могли прокормиться своими хлебами 1,4 года (для сравнения: соседняя Оренбургская губерния – 2 года, а Уфимская и Вятская губернии – 1,4 года). Однако крестьянство Урала часто постигали неурожаи. Особенно сильным был неурожай 1890–1891 гг. От голода тогда умерло более ста тысяч человек.
На Урале в пореформенный период резко возросли посевы и сборы картофеля, который практически стал для крестьян вторым хлебом. Посевы картофеля способствовали развитию винокурения и крахмалопаточных заводов. Картофель стал употребляться и для откорма мясомолочного скота.
Кроме того, отдельные уезды выделялись посевами льна и конопли. Только в Кунгуре в 70-х г. XIX в. скупили для Перми до 200 тыс. пудов льняного семени.
Одной из отраслей торгового земледелия Урала являлось пчеловодство. Особенно активно им занимались в Красноуфимском, Кунгурском, Оханском и Осинском уездах Пермской губернии. Лучшими пчеловодами считались марийцы, башкиры и тептяри. Средний сбор меда составлял в губернии от 15 до 24 тыс. пудов. Крестьяне получали дохода до 171 тыс. руб. Наибольшим спросом у покупателей пользовались продукты пчеловодства в Вятской и Уфимской губерниях. Широкое развитие получило травосеяние. Особенно много высевали клевера, тимофеевки и др. В 90-е гг. XIX в. в Шадринском и Оханском уездах стало развиваться маслоделие.
В целом в пореформенный период наблюдались: улучшение агрокультуры и агротехники крестьянских хозяйств, рост урожайности основных сельскохозяйственных культур и, как
результат, улучшение питания крестьян. Об этом свидетельствовали «увеличение длины тела и уменьшение процента забракованных для военной службы новобранцев».
Почвенно-климатические условия края непосредственно влияли и на плотность населения. Как правило, чем плодородней уезд, тем выше плотность населения и наоборот. Рост плотности населения постоянно толкал крестьянство не только к колонизации, но и к интенсификации земледелия. Одновременно вследствие роста сельского населения величина земельного надела на душу мужского пола сокращалась. В результате возникло относительное аграрное перенаселение, что явилось катализатором для развития в этих районах отхожих промыслов или интенсификации производства. Среда обитания (климат, почвы) пусть опосредованно, но воздействует на социальные процессы, популяционную генетику человека, на социальное поведение, социальную психологию, демографические процессы. Бесспорно влияние климата на земледелие, животноводство и все экономические явления и процессы, непосредственно связанные с биосферой.
Своеобразие социально-экономического развития Урала состояло в том, что в его экономике большое место занимала горнозаводская промышленность. Горные заводы и горнозаводское население были размещены в сельской местности и приписаны к ней и сельскому населению, хотя по роду производственной деятельности это было индустриальное население, исключая сельских работников горных заводов. Одной из особенностей развития сельского хозяйства и истории края была тесная связь его с горнозаводской промышленностью. Сильно развитые гужевые и сплавные (караванные) перевозки грузов определили направление земледелия (посев продовольственных, фуражных и технических культур и развитие животноводства), а также характер и степень развития ремесла и обрабатывающей промышленности, связанных большей частью с обслуживанием нужд горнозаводской промышленности, извоза и сплавных караванов.
Преобладание в крае бывших государственных крестьян, имевших в среднем бóльшие наделы, чем удельные и бывшие помещичьи крестьяне, более свободно и тесно связанных с рынком и различного рода промыслами, положительно сказывалось на развитии производительных сил в регионе.
Уральское крестьянство проявило большое искусство в таких видах кустарных промыслов, как канатно-веревочный (связан с обслуживанием потребностей речного и извозного транспорта), сетевязальный, тканья кулей и рогож (связаны с потребностями соляного, зернового производства и перевозкой товара на ярмарки), ткацкий – холста и полотна (удовлетворял спрос мельничного производства и горных заводов), смолокуренный и дегтярный, скорняжный (изготовление кошм, шлеи, потников и прочего из шерсти домашних животных; удовлетворял потребности прежде всего извозного промысла и горнозаводской промышленности), шорно-седельный, сапожный, плетение корзинок и коробов (в них перевозился древесный уголь), выделка колес и ободьев, пимокатный (особенно в Ольховской волости Шадринского уезда), бондарный (производство кадок, ведер, лоханей, бочек, корыт, лопат, посуды, телег, саней). Многие из изделий уральских крестьян-кустарей вывозились в Сибирь, Казахстан и Среднюю Азию.
Пермские крестьяне-кустари – сохолады прославились своими курашимками, кунгурками, очерками, туринками, чегандинками.
Руками крестьянства создавалась и поддерживалась транспортная сеть края: знаменитый Сибирский тракт, железные дороги (Горнозаводская, Екатеринбург – Тюмень, Екатеринбург – Челябинск, Пермь – Котлас, Пермь – Екатеринбург через Кунгур) и подъездные пути к ним; сплавные и все грузовые работы на реках Каме, Чусовой и их притоках. Крестьяне строили баржи для сплава соли и железных караванов на Нижегородскую ярмарку. В 90-х гг. XIX в. под влиянием земских служащих Пермское крестьянство одним из первых стало создавать сельскохозяйственные производственные артели (в Шадринском, Камышловском и Екатеринбургском уездах), а также артельные маслодельни.
Однако преувеличивать роль отхожих промыслов в крае не следует, так как они охватили незначительную часть крестьян. Гораздо большее развитие в губернии получили кустарные промыслы на местах.
Крестьянство Урала на протяжении всего XIX в. в имущественном и социальном отношении оставалось довольно однородной массой. Процесс имущественного расслоения крестьянства не был доминирующим. Проследить реальные доходы отдельных крестьянских семей у различных категорий крестьян практически невозможно.
Душевые наделы всех категорий крестьян, проживающих на Урале, после реформ 1860-х гг. превышали общероссийские показатели. Кроме того, в крае (особенно в нечерноземной полосе) в пореформенный период наблюдалось даже увеличение наделов.
Согласно материалам военно-конских переписей 1899–1901 гг., процент безлошадных дворов в Пермской губернии колебался от 15 до 20 %. Причем наибольший процент безлошадных приходился на горнозаводские уезды, где население занималось главным образом промышленными работами. Следовательно, показатель безлошадности не может служить главным (а порой и единственным) критерием социальной дифференциации крестьянства.
Кроме того, в пореформенный период росла доля зажиточных хозяйств (с тремя и более лошадьми). Крестьяне дополнительно занимались извозом, работами на заводах и промыслами. Некоторые из них нанимали лошадей за деньги или за часть земли и покосов, а сами при этом занимались различными промыслами либо торговлей.
Согласно «Материалам высочайше утвержденной комиссии 16 ноября 1901 г.» в Пермской губернии в разного рода промыслах, главным образом кустарных, участвовало более четверти наличного населения крестьян.
Таким образом, крестьяне частично компенсировали недостачи от сельского хозяйства заработками в отхожих и кустарных промыслах. В Пермском крае очень мало арендовалось
земли. Лишь в Красноуфимском и Екатеринбургском уездах аренда превышала 5 %. Это говорит о том, что подавляющее большинство крестьян не нуждались в аренде, так как средств для существования было достаточно. Об этом свидетельствует отсутствие недоимок в большинстве волостей края.
В конце XIX в. средний годовой заработок в Пермской губернии составлял от 50 до 75 руб., в Уфимской и Оренбургской губерниях – до 50 руб.
«Раскрестьянивание» не получило широкого размаха. Община с ее круговой порукой, коллективизмом, привязанностью к земле, месту, собственности оказывала на крестьян куда
большее влияние, нежели желание порвать с привычками, сорваться с места и двинуться в город. Об этом свидетельствует относительно незначительный процент отходников и мигрантов.
Как правило, миграции носили сезонный характер и были способом получения дополнительных, так необходимых крестьянину в новых условиях, денег.
Кроме того, наличие общины способствовало также сохранению традиционного православного менталитета крестьян. Община стремилась воссоздать неизменный крестьянский строй жизни во всех отношениях – демографическом, экономическом, культурном. Отсюда настороженное отношение ко всему новому. Крестьяне оценивали свою конкретную деревню, общину, родину как лучшее на Земле место для жизни. Отсюда поговорки: «Родимая сторона – мать, а чужая – мачеха», «Крепче мирского лаптя мужику не найти», «Где у мира рука, там моя голова».
Реформа 1861 г. далеко не сразу привела к трансформации системы ценностей крестьянства. Традиционные взгляды на деньги как некапитал вытеснялись постепенно и явно обозначились лишь после революции 1905–1907 гг., и то в первую очередь среди молодых крестьян, тесно связанных с городом.
Причинами длительного сохранения традиционного менталитета у крестьян являлись: инерция сознания, поддержка привычного уклада жизни широкими слоями русской интеллигенции, особенно народниками, а также православной церковью.