Александр Исаевич Солженицын

В Архипелаге ГУЛАГ

Солженицын Александр Исаевич родился 11 декабря 1918 года в г. Кисловодске, умер 3 августа 2008 года в г. Москве — прозаик, русский писатель, драматург, эссеист-публицист, поэт, общественный и политический деятель.

Лауреат Нобелевской премии по литературе (1970), Государственной премии Российской Федерации (2007) и Государственной премии РСФСР имени М. Горького (1990). Академик Российской академии наук (РАН) по отделению историко-филологических наук (1997).

Участник Великой Отечественной войны. С 1945 — 1953 годы — заключённый ГУЛАГа. В течение нескольких десятилетий (1960-е — 1980-е годы) активно выступал против коммунистических идей, политического строя СССР и политики его властей.

Дед Солженицын по отцу, Семен Солженицын,- крестьянин, владевший хутором на Ставрополье; младший сын его Исаакий, отец писателя, учился в Харькове, затем в Московском университете, откуда в 1914 г. добровольцем ушел на фронт и сражался в армии генерала Самсонова, был награжден за храбрость.

Дед по матери, Захар Щербак, перебрался из Крыма на Кубань, стал владельцем богатого крестьянского «поместья», дал дочери Таисии прекрасное образование. В 1917 г. она вышла замуж за Исаакия Солженицына, но вскоре осталась вдовой: в 1918 г. отец Солженицына погиб из-за несчастного случая на охоте. Во время революционной смуты поместье Щербаков было разорено, хозяина спасли его же батраки.

В 1924 г. мать переехала в Ростов-на-Дону, где, как вспоминает Солженицын, вырастила сына «в невероятно тяжелых условиях». Светлое детское впечатление от посещения церкви, память о предках, представления о дореволюционном прошлом России — это полученное благодаря матери наследство глубоко залегло в душу юного Солженицына.

В школьные годы и после, когда он учился на физико-математическом факультете Ростовского университета (1936-1941), открытая, жизнелюбивая, энергичная натура Солженицына была во многом захвачена современной «советской действительностью»; он искренне принимает господствующий стиль «социалистического оптимизма», следует ему в своей общественной активности, в умонастроениях.

У Солженицын рано пробудился интерес к истории, но вплоть до 40-х годов он склонен романтизировать революцию, из нее выводить героическое начало русской истории. Даже юношеский замысел романа о первой мировой войне (в нем предполагалось изобразить гибель самсоновской армии, о чем, вероятно, рассказывал участвовавший в тех роковых событиях отец и о чем Солженицын мог слышать от матери) получает характерное название «Люби революцию».

В 1939 г. Солженицын поступает на заочное отделение знаменитого тогда МИФЛИ (Московский институт философии, литературы, истории). В том же году он женится на Н. А. Решетовской. В июне 1941 г., досрочно с отличием окончив институт, Солженицын приезжает на сессию в Москву, здесь застает его начавшаяся война. Он рвется на фронт, однако после мобилизации в октябре 1941 г. попадает в тыловой батальон.

Лишь после окончания артиллерийских курсов в Костроме, уже в звании лейтенанта, Солженицын в действующей армии и с конца 1942 по январь 1945 г. со своей разведывательной «звукобатареей» проходит боевой путь от Орла до Восточной Пруссии. Там Солженицын оказывается в тех самых местах, где в 1914 г. были окружены войска Самсонова.

Используя эти впечатления, Солженицын впоследствии опишет эту катастрофу в романе «Август Четырнадцатого», в одном из героев которого, Сане Лаженицыне, воспроизведет черты отца, сражавшегося в тех же местах. Здесь 26-27 января 1945 г. пришлось выходить из окружения и самому Солженицын — этот военный эпизод позже отразится в эссе «Сквозь чад».

Капитан Солженицын, фронтовой командир, награжденный двумя орденами, все яснее ощущает свое писательское призвание, тем более что уже написаны рассказы «Лейтенант», «В городе М.», «Письмо № 254», начата повесть «Шестой курс»; о некоторых вещах одобрительно отозвался Б. Лавренев.

Однако социально-политическая мысль Солженицына намного обгоняет его литературную работу, становясь все более острой и критичной, хотя пока не ставит под сомнение главные цели большевизма. Солженицын считает, что Сталин отошел от ленинских заветов; своими «политическими негодованиями» Солженицын делится в откровенных письмах к своему другу Н. Виткевичу, воевавшему на другом фронте. Их переписка привлекла внимание военной контрразведки; высказывания Солженицын сочли «антисоветской агитацией и попыткой создания антисоветской организации».

9 февраля 1945 г. Солженицын был арестован, в июле приговорен к 8 годам исправительно-трудовых лагерей с неизбежной после срока ссылкой. Поначалу его содержали в лагерях под Москвой и в Москве (что дало ему материал для пьес «Олень и шалашовка», «Республика труда»; там же родились стихотворные циклы «Сердце под бушлатом», «Когда теряют счет годам»).

Затем около года Солженицын провел в научно-исследовательском подразделении НКВД в Рыбинске, откуда переведен в Москву, в «спецтюрьму № 16», называвшуюся в просторечии «Марфинской шарашкой». В ней зеки-специалисты разрабатывали средства радио- и телефонной связи. Солженицын встретился тут с известным германистом Л. Копелевым, художником С. Ивашевым-Мусатовым, инженерами Д. Паниным, Н. Потаповым. Общение с ними сыграло важную роль в становлении социально-этических и исторических взглядов писателя.

В этой среде, как замечает мемуарист, «продолжалась мифлийская линия его образования», тем более что Л. Копелев, с которым Солженицын сошелся особенно близко, был прежде доцентом МИФЛИ. Помогала образованию и неплохая библиотека в Марфине, и возможность получать книги из Ленинской библиотеки. Два самых больших «открытия», сделанных тогда Солженицыным, творчество Ф. М. Достоевского и «Словарь» В. И. Даля. Они радикально переменили представления Солженицын о русской литературе и русском языке и, конечно, многое предопределили в его будущем «почвенническом» миросозерцании, обострили его художественное и языковое чутье.

Окончательный нравственный выбор (а вместе с тем выбор политический и творческий) совершается во второй лагерный период, начавшийся в 1950 г., когда Солженицын переводят в Экибастуз (Казахстан), где ему пришлось работать литейщиком, каменщиком, быть бригадиром.

Годы заключения дали ему такую полноту и глубину жизнепонимания, без которых невозможно ответить на стоящие перед сегодняшней Россией вопросы.

«Страшно подумать,- говорит Солженицын в книге «Бодался теленок с дубом»,- что б я стал за писатель (а стал бы), если б меня не посадили».

И в интервью с Н. Струве еще решительнее о том же:

«Был Божий указ, потому что лагерь направил меня наилучшим образом к моей главной теме…»

Лагерь для Солженицын был таким же важным этапом, каким был «мертвый дом» (омский острог) для Достоевского.

В экибастузском лагере Солженицын продолжает сочинять (не записывая, поскольку зекам запрещалось делать записи) большую автобиографическую поэму «Дороженька»; он запоминает стихи и повторяет их с помощью четок. Позже писатель восстановит 2 главы из этой поэмы: 8-ю («Прусские ночи») и 9-ю («Пир победителей»). Неожиданно над ним нависает новая угроза: обнаружена злокачественная опухоль; в феврале 1952 г. его оперируют с благополучным результатом.

Через год Солженицын освобожден из лагеря и отправлен на «вечное ссыльнопоселение» в аул Кок-Терек Джамбулской области. После событий, связанных со смертью Сталина (5 марта 1953 года), для Солженицын началась иная жизнь, теперь уже безраздельно посвященная борьбе за правду и за свое, новое в русской литературе слово. Вскоре вновь напомнила о себе болезнь; теперь она зашла так далеко, что отпущенный на лечение в Ташкент Солженицын приехал туда «почти уже мертвецом». Чудом Солженицына удается спасти. Позже он расценивал свое исцеление как данную свыше «отсрочку»- для того, чтобы он до конца осуществил то дело, к которому призван.

После официальной реабилитации Верховным судом Солженицын едет в Москву, где встречается с лагерными друзьями Паниным и Копелевым. Затем отправляется в Ростов. Но настоящая его цель — вырвавшись из неволи, из «пыльной горячей пустыни», «затесаться и затеряться в самой нутряной России — если такая где-то была, жила».

Солженицын получает назначение учителем в сельскую школу и поселяется в деревне Мильцево Курловского района Владимирской области, сняв комнату в доме крестьянки Матрены Васильевны Захаровой. Ее личность, ее жизнь как характерное воплощение народного типа, крестьянской судьбы отразились в рассказе «Матрёнин двор» (1963), первоначальное название которого (более глубокое и точное) -«Не стоит село без праведника» — его изменил А. Т. Твардовский при публикации. В феврале 1957 г. М. В. Захарова погибла.

В том же году Солженицын переезжает в Рязань, преподает в школе, а втайне от всех продолжает работать над романом «В круге первом» (начат в 1955 г.). Самая острая сюжетная линия в нем (впрочем, и самая короткая и прерывистая) — история молодого дипломата Иннокентия Володина, перед которым встает еще Герценом заданный вопрос:

«Почему любовь к родине надо распространять и на всякое ее правительство?»

Убежденный, что именно нынешняя власть есть главный источник зла, Володин решает не допустить того, чтобы в руках власти оказалось атомное оружие, и звонит в американское посольство с целью предотвратить получение советским агентом в Нью-Йорке технологических деталей производства бомбы. Но его разговор записан сотрудниками МГБ, и по записи начинается поиск звонившего. Идентификацией голоса занимаются собранные в научно-исследовательской «шарашке» зеки, среди которых — убежденный коммунист филолог Лев Рубин (прототипом его был Л. Копелев, инженер Прянчиков, математик Нержин, чья беспокойная мысль упорно пробивается к «свету истины» и движется в этом направлении не без влияния Сологдина, уже нашедшего свой путь к Богу. С Сологдиным и обсуждает Нержин свой заветный замысел — создание истории Нового Смутного Времени (так они именуют революцию). Подобно этому и у самого Солженицын в беседах с сокамерниками вызревал, уточнялся в методах и содержании давний замысел воспроизвести в художественном изображении основные «узлы» русской истории XX века.

В этом романе Солженицын представил «первый круг» лагерного ада (по аналогии с первым кругом ада дантовского), где под гнетом государственно-карательной пирамиды (она обрисована в разных ее представителях — от тюремных надзирателей до технической элиты госбезопасности (Яконов), до министра Абакумова и самого Сталина) остаются живыми и активными лучшие нравственные и умственные силы народа, ожидающие своего часа.

Когда в 1963 г. появилась надежда напечатать роман, Солженицын предпринял его переделку: исключил ряд глав, изменил некоторые эпизоды (в том числе снял всю сюжетную линию, связанную с передачей «атомных секретов» советскому агенту, чтобы затушевать политическую остроту произведения. В этой, 5-й редакции, состоящей из 87 глав, роман был принят журналом «Новый мир» в 1964 г., но публикация не состоялась; с 1967 г. данная редакция широка распространялась через самиздат. Ее более «острый» (хотя и не полный) вариант в отснятом на пленке виде был переправлен на Запад и напечатан в США. Полная и окончательная редакция состоит из 96 глав, она завершена в 1968 г.

В 1959 г. Солженицын за 3 недели пишет повесть «Один день Ивана Денисовича», задуманную еще в Экибастузском лагере в 1950 г. и отражающую впечатления и размышления той поры. Первоначальное название  — «Щ-854 (Один день одного зэка)». Смягчив политическую резкость некоторых мест, Солженицын в 1961 г. передает повесть в «Новый мир»; она появляется в 11-м номере «Нового мира» за 1962 г., печатается в «Роман-газете», выходит отдельным изданием и приносит автору всемирную известность.

Значение повести, однако, не сводится к сенсационным тогда разоблачениям репрессивной машины сталинизма, к реалистическому изображению лагерного быта. В центре повествования — образ Ивана Денисовича Шухова, чье главное качество — нравственная прочность и устойчивость среди оползней и трясин лагерной жизни. Шухов не слишком задумывается над тем, что придает ему такую устойчивость, он скорее инстинктивно держится тех оснований, на которых стояла жизнь предков и которые уходят в незыблемые глубины миропорядка.

Публикация «Одного дня…» вызвала отклики от тысяч людей, от бывших «зеков» из крестьянства, духовенства, интеллигенции, от тех, кого называли «врагами народа».
Солженицын счел своим моральным и писательским долгом поведать о судьбах этих людей.

Книгу под названием «Архипелаг ГУЛАГ» он задумал еще в 1958 г. и тогда же начал писать, поначалу не представляя себе масштаба предстоящего труда. Собранные к 1964 г. материалы, почерпнутые из разных источников данные, собственные наблюдения выстраивались в соответствии со строгим планом в «художественное исследование» (как определяет жанр автор), охватывающее 1918-1956 годы. В речи повествователя звучит то негодование, то сарказм, то сострадание. Книга эта — именно исследование, стремящееся установить, почему же зло могло принять такие чудовищные размеры и формы в послереволюционной России. Для того Солженицын заглядывает в недра души современного человека (не щадя и себя самого и перед собой ставя «страшные вопросы»), всматривается в эпоху 20-30-х годов.

Интенсивность литературной работы Солженицына нарастает с каждым месяцем. Создается сценарий «Знают истину танки!», следом — пьеса «Свет, который в тебе» («Свеча на ветру»); пишутся рассказы «Случай на станции Кочетовка», «Для пользы дела», «Крохотки»; идет работа над романом «Раковый корпус» (1963-1967), где отразились лица и события, связанные с пребыванием Солженицын в онкологической клинике.

Как и в других вещах, здесь мощно звучит мотив преодоления боли и смерти, но возникает и новая тема — выздоровления: тело выздоравливает от смертельного недуга, душа выздоравливает от страха, от несвободы. Перед вышедшим из больницы героем предстает как чудо цветущий «немыслимой розовой нежностью» урюк. В этом знамении как будто соединяются собственная воля к новой жизни и Божий дар:

«Чудо было задумано — и чудо нашлось. Еще много разных радостей ждало его сегодня в только что народившемся мире!..»

«Раковый корпус» был отдан А. Твардовскому для публикации в «Новом мире», но никто не решился его печатать; вокруг Солженицын сгущалась атмосфера враждебности. Начиная с 1965 г. Солженицын работает в глухих, удаленных от Москвы «норах» и «укрывищах»- в Солотче (близ Рязани), в дачном домике возле деревне Рождество на реке Истье (на юго-западе от Москвы), у К. И. Чуковского в Переделкине. Он упорно, мужественно отстаивает право знать и говорить правду о судьбе своего народа. «Я стал идеологически экстерриториален»,- скажет он позже.

С таких позиций Солженицын в мае 1967 г. обращается с письмом к делегатам IV съезда писателей СССР, предлагая добиться отмены существующей явной и негласной цензуры. Это письмо было поддержано более чем 100 писателями, однако на съезде его не оглашали и действия оно не возымело.

Всю историю борьбы за право строить свою и общую жизнь «не по лжи» Солженицын начинает записывать по ходу событий с 1967 г., постепенно записи складываются в книгу, которая приобретает характер не столько мемуаров, сколько остросюжетного романа, главный герой которого — писатель-гражданин, вступивший в схватку с тоталитарной системой. Эта книга -«Бодался теленок с дубом»- выходит в свет в Париже в 1975 г. и впоследствии продолжает пополняться. В России она, с некоторыми приложениями, опубликована в журнале «Новый мир» (1991).

Одновременно идет работа над книгой «Р 17», как условно обозначал Солженицын давно вынашиваемый роман о революции 1917 г. В 1968 г. быстро продвигается вперед первый «узел» эпопеи -«Август Четырнадцатого».

Тем временем на Западе выходит из печати «Раковый корпус». Летом 1969 г. Солженицын путешествует по северной России с Н. Светловой, будущей женой. Осенью его исключают из Союза писателей. Лишенный возможности легально жить в Рязани и в Москве, он находит приют на даче виолончелиста М. Ростроповича.

В 1970 г. по инициативе французского писателя Ф. Мориака Солженицыну присуждается Нобелевская премия по литературе, но вручение ее тогда не состоялось. Нобелевская лекция лауреата Солженицын опубликована в России в «Новом мире» (1989).

Оконченный теперь «Август Четырнадцатого» выходит на русском языке в Париже в 1971 г., а писатель В. Л. Андреев вывозит на Запад рукопись «Архипелаг ГУЛАГ», завершенную еще весной 1968 г. С конца 1973 г. роман начинает печататься в Париже (с помощью Н. Струве).

В начале 1974 г. преследования со стороны властей усиливаются. Солженицын подготавливает знаменитый манифест «Жить не по лжи’», который был обнародован сразу после его ареста 13 февраля 1974 года (в России опубликован в журнале «Наш современник» (1989).За арестом последовали лишение советского гражданства и принудительная высылка за границу. В Западной Германии его встречает немецкий писатель Г. Белль, у которого Солженицын живет первое время до переезда в Цюрих.

В этом году он основывает Русский общественный фонд помощи заключенным и их семьям, куда поступают доходы от издания его сочинений. Осенью Солженицын представляет на пресс-конференции в Цюрихе сборник «Из-под глыб» (1974), в котором ему принадлежат предисловие и три статьи: «На возврате дыхания и сознания», «Раскаяние и самоограничение», «Образованщина» (Новый мир. — 1991).

Развивая идеи, высказанные еще авторами известного сборника «Вехи» (1909), Солженицын упрекает современную либеральную интеллигенцию в беспочвенных претензиях на духовное лидерство, тогда как она зачастую представляет собой лишь «центровую образованщину», по хлесткому определению публициста.

«Да не в том ли заложена наша старая потеря, погубившая всех нас,- напоминает Солженицын,- что интеллигенция отвергла религиозную нравственность, избрав себе атеистический гуманизм…».

В октябре 1976 г. Солженицын покидает Цюрих и поселяется в США. Он покупает в штате Вермонт, около г. Кавендиша, участок земли, строит на нем дом с хранилищем для библиотеки и архива. Здесь, общаясь только с семьей и изредка — с немногими близкими людьми, он отдается работе над эпопеей, получившей окончательное название «Красное колесо. Повествование в отмеренных сроках». Предполагалось, что она будет состоять из нескольких крупных «узлов», в коих сходятся основные линии русской истории XX века. Начавшись описанием самсоновской катастрофы, она должна была бы дойти до 1922 года, «когда все последствия революции уже закованы в железные колеи, когда социальная динамика кончилась и начинается уже качение по этим жестким рельсам» (Вестник русского христианского движения.- 1984).

Образ «красного колеса» возникает неоднократно в повествовании — то как горящие крылья ветряной мельницы, которые вдруг начинают вращаться без ветра, и катится по воздуху жуткое огненное колесо, то как красное колесо тяжелого паровоза, на которое смотрит Ленин, размышляющий на Краковском вокзале о «раскручивающейся» войне, то как отскочившее от лазаретной повозки колесо, катящееся само по себе в багровых отсветах пожара. Образ становится символом стихийного кружения разрушительных, всесжигающих сил русской истории.

На тревожные вопросы молодых героев в «Августе Четырнадцатого» мудрый старик Павел Иванович Варсонофьев отвечает так:

«Законы лучшего человеческого строя могут лежать только в порядке мировых вещей. В замысле мироздания. И в назначении человека».

Это дальнее, метафизическое указание на абсолютный смысл истории проходит основной нитью (не всегда ясно видимой, но никогда не исчезающей) сквозь всю ткань эпопеи, не позволяя всей многофигурной, подвижной композиции застывать в детерминистских схемах или расплываться в хаотически случайных пятнах.

Свободная аналитическая мысль и вера в провиденциальную целесообразность судеб человечества вместе ведут Солженицына через гущу лиц, событий, суждений, через переплетение действительности и наукообразных легенд (либеральные легенды о Столыпине, об «освобождающем Феврале») к установлению правды. Солженицын стремится найти философско-этическое объяснение тому, что происходило в России с 1914 по начало 20-х годов — трагедия русской армии в первой мировой войне, трагический срыв всей русской государственности, начавшийся в ту эпоху убийством Столыпина, гибелью его начинаний, продолжавшийся отречением императора, «несчастными» февральскими днями, после которых «либерально-социалистические правители» в полгода «промотали Россию» до совершенного упадка, так что осенью уже не понадобилось никакого переворота, чтобы подобрать власть.

Такому содержанию, в его сложности и колоссальном объеме, соответствует «наиболее влекущая» Солженицын литературная форма — «полифонический» роман (без главного героя, где самым важным персонажем является тот, кого в данной главе «застигло» повествование, и с точными приметами времени, места действия). Не нарушает этой формы, а скорее даже усиливает ее художественную эффективность часто используемый Солженицыным прием «монтажа» традиционного рассказа с документальными материалами, с «экранными» врезками (где речь не «рассказывающая», а «показывающая»), с «паузами», когда выключается исторически повествовательное время для того, чтобы через графически выделенную пословичную речь включить «вечное» фольклорнолетописное время, чем подчеркивается темп и плотность современного эпического потока. Вкупе с существенно обновленным словарем писателя это рождает специфический стиль Солженицына, являющийся одним из принципиальных выражений его творческой свободы.

Гражданская и литературная деятельность Солженицына совершила переворот в сознании, переворот всемирного значения, который нашел отклик во всех концах света.

«Он,- писал Г. Белль о Солженицыне в день его 60-летия,- разоблачил не только ту систему, которая сделала его изгнанником, но и ту, куда он изгнан».

В 1994 г. Солженицын возвратился в Россию.

Изданные произведения Солженицына Александра Исаевича:

• Собрание сочинений в 20 томах. — Вермонт: Париж, 1978-1991;
• Малое собрание сочинений в 7 томах. — М., 1991;
• Архипелаг ГУЛАГ. Опыт художественного исследования: В 3 т. — М., 1990;
• Красное колесо: Повествование в отмеренных сроках: В 10 т. — М., 1993;
• Пьесы. — М., 1990; Русский словарь языкового расширения. — М., 1990;
• Бодался теленок с дубом: Очерки литературной жизни//Новый мир. 1991;
• Наши плюралисты: Отрывок из второго тома «Очерков литературной жизни»//Новый мир. 1992;
• «Русский вопрос» к концу XX века. — М., 1995; Нобелевская лекция//Новый мир. 1989;
• Всероссийскому патриарху Пимену великопостное письмо//Слово. 1989;
• Поминальное слово о Твардовском: Жить не по лжи!//Наш современник. 1989;
• Как нам обустроить Россию: Посильные соображения. — Л., 1990;
• На возврате дыхания и сознания; Раскаяние и самоограничение;
• Образованщина;
• «…Колеблет твой треножник»//Новый мир. 1991;
• Черты двух революций//Русское зарубежье в год тысячелетия крещения Руси. — М., 1991;
• Двухчастные рассказы: Молодняк; Настенька//Новый мир. 1995;
• «Исторически и мировосприятие православие для нас на первом месте…»//Москва. 1995.

Литература о творчестве Солженицына:

• Плетнев Р. В. А. И. Солженицын.- 2-е изд. — Paris, 1973;
• Шнеерсон М. Л. Александр Солженицын; Очерки творчества. — Frankfurt/M., 1984;
• Нива Ж. Солженицын. — М., 1992;
• Мешков Ю. А. Александр Солженицын: Личность. Творчество. Время. — Екатеринбург, 1993;
• Чалмаев В. А. Александр Солженицын: Жизнь и творчество: Книга для учащихся. — М., 1994;
  Паламарчук П. Г. Александр Солженицын: Путеводитель. — М.» 1991;
• Белль Г. Четыре статьи о Солженицыне//Иностранная литература. 1989;
• Шаховская 3. О правде и свободе Солженицына//Слово.- 1990;
• Струве Н. О «Марте Семнадцатого»//Русское зарубежье в год тысячелетия крещения Руси. — М., 1991;
• Штурман Д. Солженицын и национальный вопрос//Стрелец: Альманах — Париж; Москва; Нью-Йорк, 1992;
• Заярная И. С. К вопросу о христианской традиции в «Архипелаге ГУЛАГ» А. Солженицына//Православие и культура. — Киев, 1993;
• Левитская Н. Г. Александр Солженицын: Библиографический указатель. — М., 1991.